Житель Купянска Харьковской области Н. до российской оккупации города в 2022 году возглавлял местное коммунальное предприятие по благоустройству. После захвата Купянска он остался на этой должности в аналогичном предприятии, созданном самопровозглашенной «военно-гражданской администрацией». После освобождения города мужчина предстал перед судом по обвинению в коллаборационизме.
Это адаптированный перевод материала корреспондентки Украинской службы Би-би-си. Оригинал на украинском языке можно прочитать здесь.
Шевченковский районный суд Харькова приговорил его к пяти годам тюрьмы с конфискацией имущества. Мужчина свою вину отрицал, уверяя, что его работа заключалась в наведении порядка в городе и руководстве дворниками, слесарями и сантехниками.
Жителя Херсона К. несколько месяцев назад суд в Одессе приговорил к 12 годам тюрьмы. В 2022 году он работал уборщиком в исправительной колонии № 90. Как рассказывал мужчина в суде, делал он это вынужденно, потому что не было другой работы. Подметал, косил траву, белил бордюры. Как говорили свидетели, иногда стоял на башне и следил за порядком на территории.
В августе этого года Терновский районный суд Днепропетровской области заочно приговорил к восьми годам тюрьмы и конфискации имущества бывшую начальницу санэпидемстанции в Новоайдаре Луганской области. Суд не смог установить место ее пребывания, а государственный адвокат уверял, что мотивы, по которым женщина согласилась работать, неизвестны.
Среди тысяч приговоров, вынесенных судами с 2022 года по обвинениям в коллаборационизме, есть сотни похожих на дела трех человек, о которых мы узнали из Государственного реестра судебных дел.
Это дела против руководителей санэпидемстанций, больниц, старост сел, начальников водоканалов, работников налоговых служб, директоров школ, детсадов, так называемых уличных или квартальных активистов.
Прокуроры и суды считают, что эти люди сознательно согласились работать в структурах оккупационной администрации, а значит, предали свое государство. Они опираются на нормы Уголовного кодекса, появившиеся сразу после начала полномасштабной войны.
Правозащитники убеждены, что многие из этих людей стали заложниками обстоятельств в результате оккупации и что они могли соглашаться на сотрудничество с российскими властями из-за страха, принуждения или крайней необходимости.
За годы, прошедшие с начала широкомасштабного вторжения, уже вошло в обиход особое выражение, когда речь идет о таких людях, которые жили под оккупацией в 2022 году или живут сейчас, — «низовой коллаборационизм».
Статья 111−1. Кто они, коллаборанты?
Статью 111−1 о коллаборационной деятельности депутаты парламента добавили в Уголовный кодекс Украины в марте 2022 года, сразу же после российского вторжения. Изменения принимались быстро и, как считают правозащитники, в качестве превентивной меры — для демонстрации решимости украинской власти жестко наказывать каждого, кто будет сотрудничать с врагом.
«В начале войны нужно было убедить население, обезопасить от сотрудничества с россиянами. Но сейчас ситуация выглядит совсем по-другому», — говорит правозащитник Центра гражданских свобод Владимир Яворский.
Статья 111−1 Уголовного кодекса о коллаборационной деятельности, как он считает, формально может касаться многих людей, потому что они вынуждены были взаимодействовать с российскими властями на оккупированных территориях и в 2022 году, и тем более сейчас.
По этой статье могут судить как тех, кто занимает должность «министра», открыто поддерживает российские власти, занимается выборами и представляет политические силы России на оккупированных территориях, так и тех, кто работал в разных учреждениях и организациях оккупационных властей, связанных с повседневной жизнью людей.
Однако, как пояснял на одной из дискуссий с правозащитниками Александр Жила, один из руководителей управления, отвечающего за досудебные расследования в Офисе генерального прокурора, судебная практика относит к органам «оккупационной власти» все органы, созданные после захвата украинских территорий.
То есть не только незаконные местные советы, администрации, полицию, прокуратуру, суды, но и такие учреждения, как пенсионный фонд, органы нотариата, все коммунальные или сервисные предприятия.
Правозащитники на протяжении последних лет постоянно говорят о необходимости изменить действующее законодательство и четко объяснить, кем являются люди, оставшиеся в зоне оккупации и обеспечивающие условия жизни местных жителей, чтобы у судов были инструменты для определения, в каких условиях действовали эти люди, не подвергались ли они физическому и психологическому давлению.
«Низовой коллаборационизм» и наказания
Владимир Яворский рассказал Украинской службе Би-би-си, что, согласно результатам исследования, которое в ближайшее время обнародует Харьковская правозащитная группа и к подготовке которого он был привлечен, более 40% приговоров в судах по статье «коллаборационная деятельность» касаются простых людей, которые «не играли какой-либо роли в коллаборации или оккупации территорий».
Эксперты платформы Опендатабот, анализируя открытые данные Единого государственного реестра судебных решений (ЕГРСР) за 2022−2026 годы, по просьбе Украинской службы Би-би-си подсчитали общее количество приговоров по состоянию на конец августа 2026 года. Их было более 3600. Больше всего — в 2024 и 2025 годах: 957 и 1112 соответственно.
В большинстве случаев приговоры предусматривают лишение свободы. Таких было 2626, или более 72%.
Всех их судили по статье 111−1, состоящей из восьми частей, предусматривающих различные сроки наказания, причем за самое тяжкое преступление — пожизненное заключение или 15 лет тюрьмы.
Владимир Яворский, ссылаясь на исследование судебной практики по статье о коллаборационизме, проведенное Харьковской правозащитной группой, отмечает, что 60% приговоров вынесены заочно, по сокращенной процедуре.
Центр прав человека ZMINA также обращает на это внимание, утверждая, что доля заочных приговоров по самым тяжким частям статьи 111−1 вообще достигает 80%. Приговоры выносятся без присутствия обвиняемых, и их местонахождение часто неизвестно.
Назначенные государством защитники зачастую не имеют прямой связи с подзащитными, а это создает проблему с доказательствами вины людей, отмечают в центре.
«Отбеливание предателей» или справедливость
С 2022 года в Верховной раде находится более десяти законопроектов с предложениями внести изменения в статью УК Украины о коллаборационной деятельности. Среди них есть как такие, которые предусматривают ужесточение ответственности за определенные действия, так и те, которые предлагают смягчить отдельные нормы, в частности, когда речь идет о работе на предприятиях или в учреждениях критической инфраструктуры, если эти люди не совершали насилия и не поддерживали оккупационный режим.
Правозащитники считают, что преследование таких лиц является нарушением международного гуманитарного права, которое обязывает поддерживать гражданскую жизнь в условиях оккупации во избежание гуманитарной катастрофы. Украинский закон пока не содержит таких оговорок, отмечают правозащитники Центра прав человека ZMINA.
Еще в 2023 году председатель парламентского Комитета по вопросам правоохранительной деятельности Сергей Ионушас признавал, что Уголовный кодекс нужно изменить.
«Мы будем работать либо над другой редакцией, либо над комитетским законопроектом. В целом вопрос о коллаборационистах является очень деликатным. Мы понимаем, что некоторые люди на оккупированных территориях по гуманитарным причинам вынуждены тем или иным образом сотрудничать с захватчиками. Именно поэтому мы хотим усовершенствовать нормы Уголовного кодекса», — говорил он три года назад.
Тогда депутаты договорились изучить судебную практику первых двух лет с начала войны, прежде чем готовить какие-либо изменения.
Но с тех пор ничего не изменилось. Неофициально говорят — прежде всего из-за того, что проблема крайне деликатна для страны.
Один из депутатов парламента сказал Украинской службе Би-би-си, что смягчение наказания за коллаборационизм для многих украинцев, страдающих от ужасов войны, может выглядеть как «отбеливание предателей», а не как установление справедливости. Поэтому ждать скорейшего рассмотрения поправок в Уголовный кодекс вряд ли стоит.
«Конечно, если речь идет о реальном пособничестве агрессору, то здесь компромиссов быть не может, — подчеркивает правозащитник Яворский. — Но если мы работаем на будущее, если мы хотим сохранить эти территории в составе Украины, то такие наказания не оправданы».
«Наказывать рядовых вообще бессмысленно. Мы получим лишь то, что люди будут настроены против Украины, и это уже происходит. Они боятся, что всех посадят, и российские оккупационные власти этому подыгрывают», — считает Яворский.
Верховный суд и лайк в соцсетях
Тем временем за то, чего не сделал парламент, взялся Верховный суд. Несколько месяцев назад он изложил свою официальную позицию по делам о коллаборационной деятельности.
Прежде всего высшая судебная инстанция обязала суды более низкого уровня при рассмотрении таких дел тщательно проверять заявления обвиняемых о физическом или психологическом принуждении в условиях оккупации. Также судам рекомендовано не признавать автоматически сотрудничество с врагом добровольным, если прокуроры не представили неопровержимых доказательств отсутствия принуждения.
«Мы должны четко отделять преступные деяния от непреступных. Нужно выяснить, действовало ли лицо по собственной воле. Если же оно действовало под воздействием физического или психологического принуждения, то уголовного деяния нет», — подчеркнула заместитель председателя Кассационного уголовного суда в составе Верховного суда Наталья Антонюк.
Верховный суд также обратился к прокурорам с просьбой тщательнее доказывать прямой умысел лица, а не предлагать наказывать лишь за сам факт трудоустройства на оккупированных территориях.
Высший суд подчеркнул, что такие же правила должны действовать и в отношении директоров школ и детских садов, работающих на оккупированной территории. За эти годы суд вынес более 200 приговоров работникам образования с реальными сроками лишения свободы и конфискацией имущества, подсчитали в Опендатаботе.
Хотя в этой сфере, судя по всему, признаки сотрудничества с оккупационными властями заметны больше, чем где-либо. В Государственном реестре судебных дел практически во всех приговорах, вынесенных директорам школ, мы обнаружили одну и ту же формулировку: «содействовали внедрению стандартов образования страны-агрессора».
Под эту формулировку подпадает получение российских учебников, обучение учителей, составление учебных планов, проведение различных мероприятий, без которых ни одна школа не обходится.
«Такая позиция Верховного суда — это большой шаг вперед, — сказала Украинской службе Би-би-си правовой аналитик Центра по правам человека ZMINA Диана Депутат. — В последние годы мы постоянно подчеркивали общую атмосферу страха и принуждения на оккупированных территориях, которая должна учитываться при рассмотрении дел о коллаборационистской деятельности. Ведь любое деяние, совершенное под принуждением или в условиях крайней необходимости, согласно Уголовному кодексу, не является уголовно противоправным».
Однако правозащитники убеждены, что решений Верховного суда недостаточно, и парламент все же должен высказаться по поводу тех, кто на оккупированных территориях выполняет, по сути, гуманитарные функции.
Еще одно решение суда касается так называемого информационного коллаборационизма. Посты и лайки в Telegram или на других платформах в поддержку оккупанта автоматически считались уголовным правонарушением. В начале широкомасштабной войны именно за такие действия наказывали чаще всего.
Однако в мае Верховный суд согласился с тем, что обвинение в коллаборационной деятельности не может основываться исключительно на непроверенных публикациях в телеграм-каналах без подтверждения изложенной в них информации другими доказательствами.
Диана Депутат отмечает, что в последние годы, в частности, в 2025 году, тенденции рассмотрения дел в судах заметно изменились.
«Если в первые годы широкомасштабной войны мы наблюдали массовые вынесения приговоров за коллаборационную деятельность по ч. 1 ст. 111−1 УК Украины, в частности, за лайки или комментарии в социальных сетях, квалифицируемые как уголовное правонарушение, то сейчас в судах первой инстанции приоритетом является рассмотрение дел о более тяжких формах коллаборационной деятельности — сотрудничестве с оккупационными властями», — отмечает правозащитница.
И с каждым годом оккупации, к которой приспосабливаются люди на Донбассе или на других частично оккупированных территориях Украины, необходимость объяснить, где реальная измена, а где — выживание, будет становиться все острее.