Беларус Геннадий Смоляк пропал в Испании 19 июня. Он уже две недели не выходит на связь с родными и друзьями. Подать заявление в полицию оказалось сложно, поскольку в Испании у пропавшего нет родственников, а на родине ему грозит преследование. Бывшая жена, подруга и партнерка по проектам Геннадия Марта (фамилия не указана по ее просьбе) рассказала «Радыё Свабода», что известно на данный момент.
«Довольно поздно мы поняли, что он пропал», — отмечает собеседница.
Последние недели Геннадий жил в городе Сабадель возле Барселоны, в доме, похожем на сквот, вместе с другими людьми. Марта находится в другой стране, за пределами Евросоюза. Она рассказала, что в последний раз разговаривала с Геннадием в конце мая.
В начале июня он перестал отвечать на ее сообщения и звонки. Но девушка особенно не переживала, поскольку подобное уже случалось. Поэтому она ждала, пока друг выйдет на связь. Тогда Марта узнала от знакомых, вместе с которыми жил Геннадий, что с ним все хорошо, но он «без настроения».
«У него было не очень хорошее эмоциональное состояние. Он находился в сильном депрессивном эпизоде. Последний месяц он ни с кем не контактировал, из комнаты почти не выходил, как мне рассказывают люди, которые с ним жили. Ел, спал, курил сигареты — и все. Даже в магазин не выходил. Со своими соседями по квартире почти не разговаривал», — рассказывает Марта о состоянии Геннадия в последнее время.
Однако спустя некоторое время забеспокоилась мать Геннадия, которой сын тоже перестал отвечать, и написала об этом Марте. В итоге 27 июня она выяснила у знакомых, с которыми жил Геннадий, что он уже больше недели не приходил домой. Последний раз Смоляка видели в городском парке 19 июня. Однако сразу тревогу никто не поднял, поскольку думали, что он, возможно, куда-то уехал.
«Но это невозможно, потому что у него все это время выключен телефон. Я знаю Гену — без навигации он бы далеко не уехал, тем более он не местный. Куда человек без телефона и денег может уехать?» — рассуждает собеседница.
«Возможно, он где-то блуждает»
Вероятной причиной исчезновения Геннадия Марта называет ухудшение его психического состояния и то, что он почему-то перестал принимать необходимые лекарства, которые помогали ему много лет. По ее мнению, он мог уйти гулять в лес и заблудиться без телефона, к тому же находясь в ухудшившемся психическом состоянии.
«Возможно, он где-то блуждает в состоянии дереализации (дереализация — состояние, при котором человек воспринимает окружающий мир как искусственный, нереальный, далекий или будто „как во сне“; защитный механизм психики, который часто возникает как реакция на сильный стресс, тревогу, эмоциональное выгорание или усталость. — Прим. «Радыё Свабода»). Или просто убежал от людей», — предполагает подруга Геннадия.
Версию о том, что Геннадий «просто куда-то уехал тусоваться», Марта почти не рассматривает. Она обращает внимание на такую деталь: Геннадию передали деньги, но он за ними не поехал и не забрал.
«Это тоже странно. Как человеку в эмиграции могут быть не нужны деньги?» — задается вопросом Марта.
Похожая ситуация произошла в начале этой весны, рассказывает она. Тогда Геннадий около месяца не отвечал Марте на сообщения. Но весной он не прерывал контакт с родными и не исчезал физически, как в этот раз.
В феврале этого года Геннадий Смоляк дал интервью MOST, где рассказывал, что в эмиграции употреблял наркотики, но потом перестал. Насколько Марта знает, в последнее время он не возвращался к наркотическим веществам и «даже пива не пил».
Марта рассказывает, что они с Геннадием обсуждали тему самоубийства. Друг относился к этому скорее отрицательно.
«Он считал, что суицид — это немного эгоистично по отношению к семье. Но он очень хвалил эвтаназию, считал, что эвтаназия — это здорово: всех родственников предупредил. Иногда проскальзывали суицидальные мысли, но я не видела каких-то намерений. Это было скорее в рамках рассуждений „а что, если бы“. Тогда зачем исчезать? Можно хотя бы сделать так, чтобы тебя нашли», — делится собеседница.
Заявление в полицию
Друзья Геннадия Смоляка пытались подать заявление об исчезновении человека в полицию. Однако сделать это оказалось сложно. Заявление о пропаже человека могут подать только близкие родственники. Никто из них не живет в Испании и пока не может туда поехать. Другой вариант, который предложили в полиции города Сабадель, — чтобы родственники в Беларуси пошли в отдел беларусской милиции и подали заявление о пропаже человека туда, рассказывает Марта.
«Однако для меня это звучит смешно, потому что я представляю реакцию беларусских ментов, которые, мне кажется, еще и порадуются: „на одного змагара стало меньше“. Если бы он не был гражданином Беларуси, возможно, эта схема работала бы. Но в нашей ситуации с правовым дефолтом это никак не работает. Через знакомых удалось подать заявление в Барселоне. Смогли договориться с конкретным полицейским, он принял заявление», — говорит девушка.
В среду, 1 июля, стало известно, что полиция Испании все же не будет искать беларуса без заявления родственников, поданного в беларусскую милицию.
По словам подруги, в отношении Геннадия Смоляка в Беларуси не было уголовного дела. Но, по ее мнению, преследование на родине ему грозило, поскольку Геннадий происходил из «анархистских тусовок», помогал бездомным восстанавливать документы, переселяться в деревни, занимался проектом «Еда вместо бомб», где волонтеры кормили бездомных, а также мог бы оказаться за решеткой в Беларуси за деятельность в эмиграции. Вместе они занимались медийным проектом Not today, not yesterday, not tomorrow.
Друзья пропавшего хотят обратиться в волонтерские организации, которые помогают искать людей в Испании. Это бюрократический процесс, поэтому он не очень быстрый.
Помощь бездомным и людям с психическими заболеваниями
Геннадию 36 лет. В Минске он работал санитаром в психоневрологическом интернате № 3. Дополнительно там же занимался волонтерством: организовывал музыкальные выступления для жителей интерната, проводил арт-терапию.
Как сам Геннадий ранее рассказывал MOST, он внедрял то, чего раньше в учреждении не было: выходы в город, экскурсии, свободный доступ к воде, телевизоры в палатах, возможность для волонтеров навещать этих людей. Когда, по его словам, «люди начали оживать», новый руководитель интерната отменил нововведения, а Смоляк уволился со скандалом.
После отъезда из Беларуси Геннадий жил в Украине, Польше, Германии и Испании. За границей он работал журналистом для разных изданий и даже получил журналистскую премию за текст о мигрантах на беларусско-польской границе.
Все, кто располагает любой информацией о местонахождении Смоляка, могут обратиться к его матери Оксане по номеру +375 44 582 1456 (Telegram, WhatsApp) или к подруге в Instagram: marta_guliay.